Параллельное мероприятие HRC63 “Адвокаты в осаде” в Российской Федерации: необходимость постоянного освещения и поддержки
23 сентября "Адвокаты для адвокатов" совместно с фондом "Дом прав человека" (HRHF), Институтом по правам человека Международной ассоциации адвокатов (IBAHRI), Международной комиссией юристов (ICJ), Юридическим обществом Англии и
Уэльса и канадской организацией Lawyers’ Rights Watch (LRWC) организовали встречу, посвященную правам человека. параллельное мероприятие в рамках 63-й сессии Совета ООН по правам человека под названием “Адвокаты в осаде: положение адвокатов в Российской Федерации и в изгнании”.
Представляем Вашему вниманию стенограмму мероприятия.
Модератор (Тара Фихтер): Lawyers for lawyers - неполитический фонд, который на протяжении последних сорока лет работает над поддержкой юристов, находящихся в опасности, и содействует независимости юридической профессии во всем мире. Сегодняшнее мероприятие организовано совместно Фондом Домов прав человека, Институтом прав человека Международной ассоциации адвокатов (IBAHRI), Международной комиссией юристов, организацией Lawyers’ Rights Watch Canada и Юридическим обществом Англии и Уэльса. Мы благодарны за поддержку постоянным представительствам Бельгии, Канады, Чешской Республики, Эстонии, Европейского Союза, Финляндии, Франции, Германии и Нидерландов, а также за совместное спонсорство организациям: Центру прав человека Американской ассоциации юристов, Женевской ассоциации адвокатов, Немецкой ассоциации адвокатов, Международной обсерватории юристов, находящихся в опасности, и Институту верховенства права Международного союза адвокатов (Union Internationale des Avocats). Сегодня перед нами стоят три цели. Во-первых, мы хотели бы пролить свет на предполагаемое усиливающееся давление, преследования и судебные разбирательства, с которыми сталкиваются независимые адвокаты в Российской Федерации, а также на то влияние, которое это оказывает на право на справедливое судебное разбирательство и доступ к правосудию, равно как и на защиту прав человека в целом. Во-вторых, мы собрались здесь для того, чтобы изучить положение адвокатов, вынужденных отправиться в изгнание из-за своей работы, и усиливающиеся транснациональные репрессии, с которыми они сталкиваются. И в-третьих, мы хотели бы определить конкретные меры и поделиться передовым опытом, которые государства, механизмы ООН и юридическое сообщество могут применить для защиты независимости юридической профессии. И для нас большая честь принимать у себя исключительную группу экспертов, которые смогут подробно рассказать об этих проблемах. Во-первых, слева от меня — Мариана Кацарова, Специальный докладчик ООН по вопросу о положении в области прав человека в Российской Федерации. Не думаю, что вам требуется дополнительное представление. Справа от меня находятся два блестящих и смелых российских адвоката по правам человека: Иван Павлов из «Первого отдела» и Вадим Прохоров из Международной ассоциации российских адвокатов. И наконец, мы также очень рады, что слева от нас находится доктор Ройя Санги, которая выступит здесь и представит точку зрения европейской ассоциации адвокатов в качестве будущего председателя Комитета по правам человека Немецкой ассоциации адвокатов (Deutsche Anwaltverein). Прежде чем перейти к нашим участникам дискуссии, мы сначала послушаем баронессу Хелену Кеннеди, директора Института прав человека Международной ассоциации адвокатов. Мы обрисуем ситуацию с помощью заранее записанного видеообращения. И прежде чем мы включим видео, всего одно очень краткое практическое замечание: фото- и видеосъемка запрещены. Только Франческа, сидящая здесь впереди, ваше знакомое лицо из IBAHRI, имеет разрешение на фотосъемку участников панели. Ближе к концу останется время для выступлений и вопросов. Те, кто присоединился онлайн, также могут оставлять свои комментарии и вопросы в чатах, и мы сможем учесть их, если позволит время. На этом я прошу Сандру включить обращение. Спасибо.
Tara Fiechter
Видеообращение баронессы Хелены Кеннеди: Ваши Превосходительства, уважаемые делегаты, коллеги и друзья. Прежде всего, я должна принести вам свои искренние извинения. Я не могу присутствовать с вами лично в Женеве, и это потому, что я в настоящее время участвую в процессе в Европейском суде по правам человека, и я не смогла — логистика того, чтобы добраться до вас вовремя, оказалась невозможной. Я хочу сказать особенно тебе, Мариана, мой друг, которая организовала эту встречу и которая делает такую ценную работу: я очень хотела сидеть рядом с тобой сегодня, и мне жаль, что меня там нет. Коллеги, мы собрались сегодня, чтобы обсудить положение адвокатов в Российской Федерации. Я хотела бы поразмышлять о ситуации внутри России, Российской Федерации, осознавая, что многие адвокаты были вынуждены отправиться в изгнание из-за судебных преследований и гонений. Как директор Института прав человека Международной ассоциации адвокатов, я хочу с самого начала прояснить: это не просто вопрос о том, что юридическая профессия защищает своих. Когда адвокатов запугивают, преследуют, лишают статуса адвоката и не позволяют им эффективно представлять своих клиентов, ослабевает сама система правосудия. Подрывается верховенство права. Демократия подвергается нападкам. И когда адвокаты становятся мишенью именно потому, что они выполняют свой профессиональный долг, этот посыл выходит далеко за пределы залов судебных заседаний. Защищайте своего клиента слишком энергично, бросайте вызов властям слишком эффективно, и вы тоже можете стать мишенью. Появляющиеся цифры будут озвучены вам в ходе сегодняшних выступлений, и они вызывают тревогу. Таким образом, это фундаментальный вопрос: кто должен решать, имеет ли адвокат право на практику — независимое юридическое сообщество или органы исполнительной власти? Ответ имеет значение, потому что независимая адвокатура — это не профессиональная привилегия адвокатов. Это гарантия защиты для каждого. И эта сегодняшняя встреча — это сигнал тревоги, призыв к юристам повсюду. Государства должны настаивать на том, чтобы адвокаты могли представлять своих клиентов без запугивания, чтобы адвокатская тайна была защищена, и чтобы дисциплинарные и лицензионные механизмы не могли использоваться в качестве инструментов мести. Вот те простые принципы, которых я просила бы придерживаться. Человек не может обладать полноценным правом на справедливое судебное разбирательство, если адвокаты, защищающие этого человека, боятся выполнять свою работу. Общество не может иметь подлинного доступа к правосудию, если адвокатам приходится выбирать между своим профессиональным долгом перед клиентом и собственной безопасностью. Поэтому адвокаты, которых мы сегодня услышим, не просто описывают профессиональные трудности — они описывают то, что происходит, когда одна из важнейших гарантий верховенства права подвергается продолжительному давлению. Слушайте их внимательно. Я отдаю должное им всем. Мы должны документировать то, что происходит, и мы должны гарантировать, что те, кто защищает других, не остаются в одиночестве, потому что защита независимости адвокатов — это не защита самих адвокатов, это защита закона, защита закона от вмешательства и защита людей от злоупотребления властью.
Baroness Helena Kennedy LT KC
Мариана Кацарова (Специальный докладчик ООН): Прежде всего, большое спасибо юристам и международным организациям за то, что собрали нас здесь. Они организовали это мероприятие. Для меня большая честь быть частью этих усилий. Мы размышляли об этом на протяжении довольно, довольно многих лет, по меньшей мере нескольких лет. Я абсолютно согласна и полностью разделяю мощное обращение к нам моей давней хорошей подруги, баронессы Хелены Кеннеди. Для меня она, пожалуй, лучший правозащитник Великобритании, помимо того, что является Королевским адвокатом (King’s Counsel, а до этого — Queen’s Counsel). Она — настоящий правозащитник, одна из моих героев, и я сожалею, что сегодня ее нет рядом со мной. Российские адвокаты… На протяжении последних нескольких лет я документировала то, что я называю в России вместо верховенства права «верховенством страха». И это верховенство страха начинается и заканчивается преследованием защитников, российских адвокатов-защитников. Адвокаты — это последний рубеж, и именно поэтому российское правительство в некотором роде готовит — и я скажу сильные слова, но в переносном смысле — «окончательное решение» для юридической профессии и российских адвокатов. В моем докладе Совету по правам человека в понедельник было отражено то, как это верховенство страха и различные методы, с помощью которых российское правительство системно, программно, в рамках институционализированной стратегии экспортирует его за рубеж посредством актов транснациональных репрессий. Это касается и адвокатов. Я хочу сказать, что вместе с нами в Женеве находятся двадцать шесть российских правозащитников — как изнутри страны, так и из-за ее пределов, — которые приехали по моему приглашению при поддержке международных правозащитных организаций, привезших их сюда, чтобы быть с нами, как и каждый год в Женеве и в Нью-Йорке на Генеральной Ассамблее. Я намерена приглашать, и делаю это уже в течение трех лет, российское гражданское общество. Среди них находятся присутствующие здесь с нами храбрые адвокаты Вадим Прохоров и Иван Павлов, но есть и адвокаты, которые осуществляют защиту внутри страны, и, разумеется, я не буду называть их имена. С нами находятся те, кто мужественно защищает удерживаемых украинцев — как военнопленных, так и удерживаемых гражданских лиц, которых судят в российских судах, военных судах, в закрытых процессах. И эти адвокаты смело приехали к нам сегодня, чтобы быть в Женеве и услышать, что ООН и мир могут сказать об их стране и о гражданском обществе. Поэтому спасибо вам за поддержку этого мероприятия и российского гражданского общества. Прежде чем сказать несколько слов о преследованиях, я просто добавлю, пока не забыла: пожалуйста, передайте вашим столицам, что адвокатам нужна поддержка, и она должна быть в том числе финансовой, потому что адвокаты — это гуманитарные… российские адвокаты — это, если хотите, гуманитарные работники, единственные, кто может принести бинты, кто может принести лекарства умирающим политзаключенным в местах содержания под стражей, а также удерживаемым украинцам, которым не разрешают даже перевязочные материалы для их ран после отвратительных пыток, которым они подвергались в российских тюрьмах. И адвокатам также приходится садиться на поезда и каким-то образом в действительно тяжелых условиях добираться до юга России, где военные суды в Ростове-на-Дону работают как конвейер судебных процессов против удерживаемых украинцев. Им нужна наша поддержка через организации адвокатов в изгнании, и я рада, что мой мандат смог определить для всех вас эти организации в изгнании. Две из них представлены здесь Иваном Павловым в Праге — «Первый отдел», и Вадимом Прохоровым в Страсбурге — Международная ассоциация российских адвокатов. Это новая созданная организация, но также в Страсбурге есть организация, которую несколько лет назад основала Каринна Москаленко. Сейчас здесь с нами находятся также адвокаты в изгнании из Берлина, из других мест, в то время как их сеть адвокатов продолжает работать внутри страны. Это должны понимать доноры, правительства и зарубежное гражданское общество. Преследования и вмешательство в деятельность юридической профессии усилились. Государство отождествляет адвокатов с их клиентами и криминализует обычную работу по защите. И мы послушаем Вадима Прохорова, потому что адвокаты защищают адвоката Марию Бонцлер, у которой в марте 2026 года обвинения против нее в Калининграде были — а она находится под стражей с мая 2025 года — были переквалифицированы в государственную измену. Изначально ее обвинили из-за того, что она представляла политически чувствительное дело, клиента. Ее обвинили в конфиденциальном сотрудничестве с иностранной организацией или иностранным государством, по сути, за защиту конкретного клиента. У нее серьезное хроническое заболевание. Она провела ночь на полу, без сознания, и российские власти не предоставляют ей надлежащей медицинской помощи. Они не освобождают ее из-под стражи, хотя ей действительно грозит смерть в тюрьме. В ноябре 2025 года Иван Павлов и Евгений Смирнов, адвокаты из «Первого отдела», были обвинены в разглашении государственной тайны за передачу того, что было названо засекреченными материалами дела, эксперту, готовившему заключение для защиты, для них как для адвокатов-защитников. Дополнительное давление включает лишение статуса адвокатов, проживающих за границей более года, в том числе тех, кто был вынужден отправиться в изгнание, а также судебное вмешательство в самоуправление адвокатуры, что было проиллюстрировано в апреле 26-го года, когда районный суд в Москве прекратил статус трех адвокатов, несмотря на отказ Адвокатской палаты города Москвы сделать это. В январе 26-го года адвокат Олег Степанов, который выразил антивоенную позицию и покинул страну, был задержан по возвращении по обвинениям, связанным с терроризмом, и в настоящее время содержится в Краснодаре. Конечно, сегодня у нас был завтрак под председательством посла ЕС, на который были приглашены послы из различных других регионов, не из Европейского Союза, и один из них, из африканского государства, спросил: «Но судебная система, по крайней мере судебная система, могла бы помочь защитить верховенство права в стране. Мы знаем множество примеров, когда хотя бы суды могли выносить решения с соблюдением прав человека». И, конечно, мой ответ был отрицательным: судебная система политизирована, судебная система состоит из судей, которые даже не реагируют, не моргают, когда жертвы пыток описывают им пытки. Они не начинают расследования, они не отдают распоряжений о проверке показаний жертв. И, конечно, именно они оказывают сильное давление на адвокатов-защитников. Не иметь доступа — конечно, наихудшая ситуация складывается при представлении интересов украинских военнопленных, а также батальона «Азов». Вы знаете, что большинство украинских батальонов уже признаны российским государственным правительством террористическими организациями. И военнопленных судят не за поведение в качестве солдат при участии в боевых действиях, их судят как гражданских лиц по обвинениям, на девяносто процентов состоящим из терроризма, за что некоторые из них получают вплоть до пожизненного заключения. Я остановлюсь на этом и скажу, что не собираюсь говорить с вами о части, касающейся транснациональных репрессий, экспорта этого страха, но адвокаты на самом деле абсолютно уязвимы за границей, в изгнании, и также могут стать мишенью для транснациональных репрессий со стороны российского государства. И нам нужно следить за этим, потому что за теми, кто всё ещё защищает политических заключенных и задержанных украинцев, пристально следят российские власти. И нам нужна система со стороны международного сообщества, ЕС для начала, из-за близкого соседства, чтобы этих людей можно было вывезти из страны в очень короткие сроки. У них в заднем кармане должны быть гуманитарные визы на всякий случай, потому что до задержания могут оставаться считанные часы. И я закончу кое-чем. Соединенные Штаты, слава Богу, господин Илон Маск больше не руководит департаментом DOGE.
Иван Павлов: Я буду говорить по-русски, потому что мы с коллегой решили использовать наш родной язык, чтобы нас могли услышать наши коллеги, которые всё ещё остаются в России и продолжают работу в России. Спасибо, Тара. Благодарю всех организаторов этого мероприятия за предоставленную сегодня возможность выступить. И, конечно, я хотел бы выразить особую благодарность Мариане Кацаровой за ее работу, за подготовленный ею доклад, который фактически демонстрирует масштабы происходящих транснациональных репрессий со стороны российского государства. Источником этих репрессий является Российская Федерация. Но сегодня мы собираемся поговорить о группе людей, которые в буквальном смысле оказались внутри этой репрессивной машины. Речь идет о российских адвокатах. Мне задавали вопрос: в чем смысл работы адвокатов в России, если закон больше не работает? Ну, как бы абсурдно это ни звучало, именно потому, что закон не работает, сегодня адвокаты нужны как никогда. Я провел много лет, защищая людей, преследуемых российским государством, преследуемых по политическим мотивам. Как адвокат я практикую с 1995 года, и за эти годы я понял одну очень простую вещь. Когда государство превращает закон в инструмент репрессий, роль адвокатов-защитников меняется. Адвокат больше не пытается просто выиграть дело и добиться какого-то юридического результата. Он пытается спасти и сохранить человека, которого защищает. Иногда это включает в себя вещи, которые вообще не имеют отношения к юриспруденции. Адвокат может просто стоять рядом с клиентом, пока судья зачитывает обвинительный, незаконный приговор. Он может держать его за руку. Может обнять его. Может дать ему платок, когда тот плачет. И он может сказать: «Ты не один». Конечно, это может не изменить приговор, но это меняет то, как этот человек переживает репрессии. Кроме того, есть очень практические вещи, которые может сделать адвокат. Адвокат может добиваться доступа к медицинской помощи. Он может организовать передачу клиенту лекарств, посылок и писем. Он может поддерживать связь с семьей клиента. И самое главное, в отличие почти от кого бы то ни было другого, у адвоката в России по-прежнему есть возможность регулярно посещать человека, находящегося за решеткой. В рамках российской репрессивной системы это становится чрезвычайно важным, потому что, как только человека задерживают, он фактически оказывается в информационном вакууме. Он изолирован от внешнего мира, и очень часто адвокат — это единственный человек извне, который может войти в то пространство, в котором государство хочет оставить этого человека один на один с системой. И есть кое-что еще. Вероятность того, что кого-то будут пытать в присутствии его адвоката, гораздо ниже, и это одна из причин, почему российские власти столь последовательно ограничивают доступ адвокатов к их клиентам. Эта проблема также была задокументирована международными правозащитными механизмами. В материалах, подготовленных Специальными процедурами ООН, описываются случаи, когда адвокатам отказывали в доступе к задержанным клиентам, чинили препятствия в получении доступа к материалам дела и подвергали другим формам вмешательства. Это звучит парадоксально, что я и собираюсь объяснить. Сегодня огромная часть репрессий в России происходит за закрытыми дверями. Мы можем не знать, что произошло с человеком в первые часы после его ареста. Общественность может не знать, что происходило во время обыска. Общественность может не знать, как следователь сфабриковал дело против человека. Общественность может не знать, какое давление оказывалось на различных свидетелей — но адвокат видит всё это. Адвокат читает документы. Адвокат разговаривает с клиентом. Адвокат присутствует во время следственных действий и судебных заседаний. Адвокат фиксирует нарушения, и именно поэтому адвокаты, которые сегодня защищают антивоенных активистов, правозащитников, журналистов и политических заключенных, становятся профессиональными свидетелями того, что происходит. Они выступают в качестве свидетелей. Их свидетельства могут не понадобиться сегодня, но они понадобятся завтра — когда российские дела будут пересматриваться, когда будет восстановлено верховенство права, когда будут установлены факты, касающиеся преступлений, совершенных государством. И когда встанет вопрос об ответственности для тех, кто сегодня использует государственную машину для преследования людей по политическим мотивам. Вот почему адвокат должен продолжать работать даже тогда, когда он знает, что суд вряд ли к нему прислушается. Они должны оставить документальный след. Письменные позиции защиты, ходатайства и заявления, возражения, замечания на протокол судебного заседания, апелляции и жалобы, доказательства — всё это должно остаться в материалах дела. Потому что сегодня судья может проигнорировать это, но завтра другой судья, другой адвокат, другой следователь или, возможно, комиссия по реабилитации может открыть это дело. И они должны иметь возможность увидеть позицию, представленную защитой в этом деле. Они должны иметь возможность понять, что произошло. Потому что репрессивная система опирается не только на страх — она также опирается на предположение, что когда она исчезнет, не останется никаких следов. В то время как адвокат оставляет документальный след, материалы, и эти материалы однажды могут послужить основой для восстановления справедливости. И есть еще одна причина продолжать адвокатскую практику в России. Даже в самой закрытой системе время от времени открываются окна возможностей. Иногда появляется новая судебная практика. Иногда меняется позиция конкретного суда. Иногда процессуальная ошибка создает возможность. Иногда становится возможным добиться оказания медицинской помощи, добиться изменения меры пресечения, добиться освобождения человека или хотя бы улучшить условия его содержания — и адвокат должен быть готов. И я хотел бы сказать так: адвокат должен постоянно оставаться начеку и быть готовым, как тигр, затаившийся в засаде. Потому что, если всего на несколько минут это окно возможностей откроется, адвокат должен быть готов немедленно совершить юридический маневр, сделать ход и использовать эту возможность на благо своего клиента. И именно поэтому адвокаты всё ещё нужны в России сегодня. И они нужны не только своим собственным клиентам — они нужны тем, кто сегодня находится в заключении. Они нужны тем, кто может оказаться там завтра. Они нужны российскому обществу, и да, действительно, они нужны для сохранения исторической памяти. В конечном счете, они нужны для будущего России. Я глубоко убежден, что российские адвокаты, работающие в сфере прав человека, несмотря на огромные риски, с которыми они сталкиваются, продолжают честно и добросовестно выполнять свои профессиональные обязанности по антивоенным делам, делам о защите прав человека. Они — настоящие герои. Они рискуют своими карьерами. Они рискуют своей свободой. Они рискуют благополучием и безопасностью своих семей. И я считаю, что [нужно укреплять] не только юридическую профессию, потому что независимая юридическая профессия — это лишь один из элементов того государства, которое однажды должно прийти на смену репрессивному государству страха. И я хотел бы завершить свое выступление, поблагодарив Мариану Кацарову. Ее мандат для адвокатов, для российских адвокатов, имеет особое значение. Международные правозащитные механизмы критически важны именно потому, что внутри России так много национальных внутренних механизмов защиты прав, откровенно говоря, перестали функционировать эффективно. Мариана последовательно привлекает внимание к положению правозащитников и адвокатов, а также к препятствиям, с которыми сталкиваются те, кто осуществляет юридическую защиту. Ее мандат также взаимодействует с другими специальными процедурами ООН, включая Специального докладчика по вопросу о независимости судей и адвокатов. И тем не менее она единственная, кто практически в каждом докладе обращает внимание конкретно на проблемы, с которыми сталкиваются российские адвокаты. И за это мы глубоко благодарны. Для адвокатов имеет огромное значение знать — особенно сейчас, — что их работа замечена, что их имена не исчезают за стенами российских судов и следственных изоляторов, что нарушения документируются, что информация доходит до мира за пределами России, что однажды все эти документы действительно будут иметь значение и внутри самой России. Сегодня адвокат нужен для того, чтобы ни один человек не остался один на один с системой, чтобы у репрессий был свидетель. Чтобы несправедливость оставляла документальный след, и чтобы, когда закон снова начнет работать, нашелся кто-то, кто сможет открыть материалы этих дел и сказать: вот что произошло, и вот что мы сделали, и вот люди, которые должны быть освобождены и реабилитированы. Спасибо.
Модератор: Впечатляющий профессиональный путь. Более двух десятилетий он защищает известных российских оппозиционеров, политиков, борцов с коррупцией, правозащитников. И Бориса Немцова, Илью Яшина, Владимира Кара-Мурзу. Он расскажет, почему юристы должны продолжать, адвокаты должны продолжать осуществлять свою профессиональную деятельность, несмотря ни на что.
Вадим Прохоров: Действительно, действительно, действительно. Это то, что очень близко моему сердцу. Транснациональные репрессии — это то, что меня беспокоит. Я буквально являюсь объектом транснациональных репрессий, включая репрессии против самих адвокатов. Лефортовский, районный суд Москвы, заочно признал или назначил меня иностранным агентом и обвинил в административном правонарушении, и я не сомневаюсь, что за этим может последовать и уголовное преследование. И это именно то, что повторяют многие российские юристы и адвокаты, которым пришлось покинуть Российскую Федерацию. Они столкнутся лицом к лицу с реальной угрозой того, что их лишат адвокатского статуса, и мы поговорим об этом отдельно. Я полностью согласен с моим коллегой Иваном Павловым в том, что роль адвокатов в последнее время только возросла, и их значимость увеличилась. Да, действительно, наши героические коллеги, которые остаются в Российской Федерации, которые честно, добросовестно и профессионально выполняют свои обязанности, мы не можем добиться положительного приговора, но, как уже было сказано, мы можем обеспечить выживание ваших клиентов. Украинские политические и гражданские задержанные … также снижают применение пыток к этим людям. Именно доступ российских адвокатов с правозащитным опытом позволяет нам бороться за их выживание, выживание их клиентов. И здесь я полностью согласен с Хеленой Кеннеди, которая сказала в самом начале: это вопрос не только прав самих адвокатов, но это вопрос прав тех, кого они защищают. К сожалению, важно знать, что наряду с ролью, которая возросла, возросли и риски, и есть довольно известные дела, но мы не устаем напоминать о них, пытаясь привлечь внимание мирового сообщества к ситуации с нашими коллегами, которые подвергаются преследованиям в Российской Федерации. 13 октября 2023 года, просто в качестве примера, как мы знаем, в один и тот же день почти все адвокаты Алексея Навального были взяты под стражу. Алексей Липцер, Вадим Кобзев и Игорь Сергунин. Они были арестованы. Ольга Михайлова и Александр Федулов в то время не находились в России, поэтому им были предъявлены обвинения заочно, и все они были приговорены к длительным срокам тюремного заключения. Например, Алексей Липцер и Вадим Кобзев до сих пор остаются под стражей в Российской Федерации. Единственным поводом для привлечения их к уголовной ответственности послужила их профессиональная деятельность. Мы уже упоминали об ужасающей ситуации с нашей коллегой Марией Бонцлер, которой шестьдесят шесть лет и которая является уважаемым представителем юридической профессии. Она живет в Калининградской области. Она хорошо известна за пределами Калининградской области. Фактически она живет в бывшей Восточной Пруссии, включенной в состав Советского Союза после, в состав Российской Федерации. На самом деле она этническая немка. Она потомок людей, которые жили в Восточной Пруссии задолго до того, как она стала частью Советского Союза и Российской Федерации. И сейчас Мария Бонцлер в настоящее время содержится под стражей в Калининграде. И фактически они применили самую худшую статью российского уголовного кодекса, статью двести семьдесят пять. Мария Бонцлер была лишена какой-либо помощи со стороны своих адвокатов. Всем им было запрещено выступать в качестве ее защитников. В прошлый четверг судья Марочкин, насколько нам известно, распорядился удалить саму Марию Бонцлер из зала суда до завершения прений сторон. И таким образом, и ее адвокаты, и Мария Бонцлер были удалены из зала суда, поскольку она регулярно падает в обморок во время транспортировки в переполненных тюремных фургонах (автозаках) и в самом зале суда. И они просто не хотели привлекать внимание общественности к этому факту, решив удалить ее из зала суда. И почему она привлекается к уголовной ответственности? Потому что она добросовестно выполняла свои профессиональные обязанности. Ее обвиняют в общении с родственниками ее подзащитного, которые, как оказалось, — эти родственники — все еще живут в Украине. Покажите любого честного адвоката где угодно, в любой стране мира, который не стал бы общаться с родственниками своего клиента. Так что, по сути, именно в этом заключается выдвинутое против нее обвинение. И это происходит в Калининградской области. Можно сказать, что это географическое сердце Европы. Это происходит сейчас, пока мы говорим. Ее жизнь находится в опасности, в постоянной опасности. К сожалению, эти примеры не ограничиваются Марией. Есть еще одно дело Дмитрия Талантова, лидера адвокатского сообщества в Удмуртии и президента Адвокатской палаты Удмуртской Республики. В прошлом, конечно. Он был арестован и заключен под стражу в июне двадцать второго года. Он был приговорен к длительному тюремному сроку по закону о так называемых фейковых новостях о войне, которое касается заявлений о действиях российских вооруженных сил на оккупированных украинских территориях. И сейчас он находится под стражей. Он отбывает длительный тюремный срок. И фактически европейское сообщество присудило ему Международную премию в области прав человека имени Людовика Трарьё. Это одна из старейших и наиболее престижных наград Европы для адвокатов, защищающих права человека и верховенство закона, и, тем не менее, это ему еще не помогло. Он по-прежнему остается политическим заключенным. Он — адвокат, политический заключенный на территории Российской Федерации. Это лето — еще один пример. Совсем недавно, это очень свежее дело, известный волгоградский адвокат Роман Мельниченко был задержан и содержится под стражей по статье 280.3, аналогичной предыдущей. Он обвиняется в дискредитации вооруженных сил Российской Федерации — правонарушении, влекущем за собой возможное наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет. Это лишь несколько примеров. К сожалению, мы не ограничиваемся тем, что происходит в России сейчас, и это не обязательно уголовное преследование, которое является единственной проблемой, стоящей перед российскими адвокатами-правозащитниками. Как я уже упоминал недавно, в российском законодательстве были приняты новые нормы, и одна из новых норм касается адвокатов, которые проживают за пределами Российской Федерации более одного года. Это поразительный пример транснациональной репрессии, потому что их могут лишить статуса, и сейчас у нас появились первые прецеденты, когда суды приняли решения лишить статуса адвокатов, проживающих за пределами России. И в заключение я хотел бы сказать: два года назад группа российских адвокатов в Страсбурге основала Международную ассоциацию российских адвокатов под руководством выдающегося российского адвоката Карины Москаленко, и мы считаем, что помощь адвокатам с релокацией, получением гуманитарных виз, сохранением их профессионального статуса является одной из главных целей нашей ассоциации и мы продолжим сотрудничество в этом направлении в будущем.
Д-р Ройя Санги: Большое спасибо за то, что пригласили меня сюда. На самом деле, я очень рада быть здесь, просто чтобы послушать и быть на связи с коллегами, выступающими с докладами из России. И, как только что обозначили мои коллеги здесь, приоритетами для международного юридического сообщества являются видимость, защита, независимость и проявление смелости. Сегодня мы говорим о ситуации в России, но речь идет не только о России и российских коллегах. К моему сожалению, времена определенности в отношении демократии и верховенства права — даже в либерально-демократическом западном обществе — прошли. Мы видим также и в Германии рост экстремистских, авторитарных партий, наблюдая, как они ставят под сомнение основополагающие принципы верховенства права. Поэтому мы, как адвокаты, не можем молчать. Это касается нас, если в России нет верховенства права, если они не сталкиваются со справедливым судебным разбирательством. Поэтому с точки зрения адвокатов европейского сообщества мы хотим быть на связи и хотим слушать — не только для того, чтобы передать посыл о том, что российские коллеги не одни. Мы видим и наблюдаем за судебными процессами, мы говорим об этом, мы встречаемся с российскими коллегами в Берлине и приглашали коллег на наши встречи, на ежегодную встречу Немецкой ассоциации адвокатов (Deutsche Anwaltsverein) в этом году. И мы хотим быть их голосом, но, с другой стороны, мы хотим учиться у них, потому что важно видеть, как можно реагировать адвокату, если нет верховенства права и если верховенство права подвергается атаке со стороны правительства. В прошлом году мы пригласили американских коллег, чтобы поговорить об атаках на судебную систему, юристов и юридические фирмы в Соединенных Штатах. И они рассказали нам, что хотят иметь сплоченное сообщество, чтобы защитить себя от администрации Трампа. И то, что я вынесла из этих разговоров: проявление смелости требуется прямо сейчас, и нам нужно учиться на историях и докладах, которые мы слышим от российских коллег, и нам нужно спрашивать их, в чем они нуждаются. Иногда это практические проблемы. Мы встречались с адвокатами в изгнании, которые просили предоставить возможности проводить исследования — так что это финансовая проблема. Это вопрос доступа к офисам, доступа к исследовательским возможностям. И это то, что мы можем предоставить, если будем держаться вместе и продолжать защищать коллег, которые сейчас находятся в изгнании. И я рада быть частью этого сообщества, обсуждать, слушать и пытаться дать коллегам в России и повсюду в мире, где адвокаты подвергаются атакам, ту защиту, в которой они нуждаются. Спасибо.
Франческа Рестифо, IBHARI: Несколько моментов, которые я хотел бы еще раз подчеркнуть, и которые, как я думаю, важны. Во-первых, об адвокатских палатах, и в данном случае о Федеральной палате адвокатов, которая не является независимой. Это орудие исполнительной власти, исполнительной ветви, орудие репрессий. Таким образом, она была превращена в инструмент для поддержки и осуществления атак на юридическую профессию. Я также могу привести ряд примеров личного взаимодействия, которое я пытался наладить с ними, когда трое адвокатов Навального были брошены в тюрьму, и их ответы были ужасными. Во-вторых, об адвокатских палатах я хочу сказать, что они, как упомянула Хелена, не являются, скажем так, лоббистскими ассоциациями или просто ротари-клубами для юристов. Это самоуправляемые органы. Они существуют для того, чтобы защищать и оберегать адвокатов как своих членов, и они служат первым своеобразным сигналом тревоги, когда возникают подобные тенденции, когда происходят атаки на адвокатов. В-третьих, то, что мы услышали от Ивана и Вадима: когда в России, а также, как упомянула Ройя, и в других странах, адвокаты становятся мишенью именно потому, что они выполняют свои профессиональные обязанности, этот сигнал расходится далеко за пределы зала суда. Если вы защищаете своего клиента слишком энергично, если вы слишком эффективно бросаете вызов несправедливости, то это означает, что вы станете следующей мишенью. Но, как упомянул Иван, адвокаты — и я думаю, что это тоже очень хороший посыл, я действительно сделаю из этого личный вывод. Адвокат — это свидетель, возможно, не сейчас, а для будущих судебных разбирательств. Вы являетесь хранителем доказательств зверств и преступлений по международному праву, которые совершаются в вашей стране. И еще одно сообщение об адвокатах в изгнании и роли адвокатских палат. Я думаю, Мариана очень ясно дала понять, насколько важно, чтобы адвокаты получали поддержку, чтобы им предоставлялась не только гуманитарная защита, международная защита, но и финансовая поддержка, практическая поддержка, условия для работы, потому что они представляют собой ценный ресурс для того, чтобы из-за пределов страны принести правосудие внутрь страны. И я знаю, что многие страны прилагают усилия для продвижения этого, но еще действительно предстоит много работы. Они невероятны... как мы видели, это было четко сформулировано, они создают юридические команды для своих коллег-адвокатов внутри страны, где сами они работать не могут, поэтому мы должны гарантировать, что они оснащены всем необходимым для осуществления правосудия. И эти адвокатские палаты могут помочь. Я знаю, что немецкая и другие адвокатские палаты делают все возможное, чтобы поддержать этих адвокатов финансово и юридически, но да, это просто как призыв к пониманию ценной роли адвокатов за пределами страны.
Вопрос (Matthew Jones): Вопрос на случай, если останется время. Для делегаций, имеющих представительство в Москве или в других местах Российской Федерации, возможно ли присутствовать на судебных заседаниях? Если это возможно, желательно ли это? И если это возможно и желательно, как они могли бы быть заранее проинформированы о таких заседаниях? Спасибо.
Модератор: Большое спасибо за этот четкий вопрос. Сначала я снова обращусь к нашим российским адвокатам. Пожалуйста, уложитесь в рамки от тридцати секунд до одной минуты для ответа на любой из комментариев и на вопрос Мэтью, а затем мы перейдем к Мариане и подведем итоги.
Иван Павлов: Я хотел бы сказать следующее. Самый важный ресурс для тех, кто уехал и находится за границей, — это их связь с теми, кто остается в стране. Мы формируем два контура сопротивления этому преступному режиму и всем преступлениям, которые совершаются внутри страны, — с их внешним контуром, их внешним профилем. Мы живем, и у нас есть доступ к этим платформам, и мы можем защищать тех, кто все еще остается в стране. Они являются внутренним контуром сопротивления. И эти два профиля сопротивления должны быть вместе. Они должны взаимодействовать и контактировать друг с другом. И это именно то, что происходит сегодня, и благодаря этому контакту и взаимодействию те правозащитные проекты, которые были вынуждены работать за пределами России, все еще функционируют во многом благодаря этой связи с адвокатами, которые остаются внутри России.
Вадим Прохоров: Да, просто в продолжение того, что сказал Иван. Да, действительно. Да, наши сообщества адвокатов по всему миру не просто были основой гражданского общества, но и всегда демонстрировали, как мы смыкаем ряды и поддерживаем друг друга не только внутри России, но и в изгнании, благодаря нашим международным контактам и нашей поддержке. И эта солидарность, эти ряды должны быть реализованы и пущены в дело, чтобы помочь тем, кто сталкивается с проблемами, описанными в докладе Марианы. Так что я думаю, что это взаимодействие и солидарность будут продолжаться.
Модератор: Вкратце, заключительные слова.
Мариана Кацарова: Мы имеем дело со страной, которая только что вынесла приговор прокурору и восьми судьям Международного уголовного суда, с правительством, которое возбудило дела и объявило их в международный розыск. Вот что это за страна, вот какое понимание правосудия у этого правительства Российской Федерации. Наш коллега из Палаты адвокатов Вадим буквально минуту назад упомянул о том, что необходимо: видимость, защита, проявление смелости. Я хочу добавить и продолжить мысль Вадима: то, что нам нужно, — это солидарность в поддержке и солидарность в сопротивлении. По всему миру, силами тех, кто знает и учится сопротивляться, адвокаты находятся на передовой. Завтра, когда нас спросят: «Где вы были в 2026 году? Кого вам удалось защитить?», я хочу оглянуться назад и сказать: российских адвокатов, потому что они смогли распространить защиту на тысячи и миллионы российских граждан и людей всего мира. Спасибо.
Модератор: Большое спасибо за участие.
В ходе мероприятия были определены три приоритета:
Наглядность и документирование: постоянное документирование нарушений имеет важное значение. Молчание создает изоляцию, в то время как документирование обеспечивает подотчетность. Адвокаты в России сегодня играют важную роль в качестве свидетелей серьезных нарушений прав человека, что делает их работу еще более важной. Международные правозащитные механизмы должны продолжать получать информацию об адвокатах, подвергающихся риску, и действовать на ее основе.
Защита и поддержка адвокатов в изгнании: адвокаты в изгнании нуждаются не только в номинальной защите. Конкретные меры, такие как гуманитарные визы, экстренная помощь и безопасные пути переселения, необходимы для их безопасности.
Независимость юридической профессии: государства должны настаивать на том, чтобы адвокаты могли представлять интересы клиентов без запугивания, что является центральным элементом верховенства закона; чтобы конфиденциальность
отношений адвоката и клиента была защищена; и чтобы дисциплинарные и
лицензионные механизмы не использовались в качестве инструментов возмездия. Коллегиям адвокатов и правительствам принимающих стран следует приложить усилия для интеграции изгнанных адвокатов в местные юридические сообщества, предоставляя доступ к ресурсам, обучению и профессиональным возможностям. (https://www.lawyersforlawyers.org/hrc63-side-event-lawyers-under-siege-in-the-russian-federation-the-need-for-sustained-visibility-and-support/)
==================================================================================
Параллельное мероприятие HRC63 “Адвокаты в осаде” в Российской Федерации: необходимость постоянного освещения и поддержки
Комментарии